Наши новости
ГТРК «Кубань»
Программа передач
Россия–1. Кубань

02:10 РОССИЯ. ИЗБРАННОЕ. Владимир Гостюхин, Елена Дробышева, Ольга Арнтгольц, Евгения Добровольская, Игорь Костолевский, Юлия Снигирь, Артём Михалков и Алексей Воробьёв в телесериале "В лесах и на горах". [12+]

05:00 "Утро России".

Программа на неделю
Россия–Культура. Кубань

01:15 "Слыхали ль вы?..". Истории из жизни российских музыкантов. Александр Даргомыжский.

01:55 "Наблюдатель". *

Программа на неделю
Последние новости
Сергей Безруков: я люблю все свои роли

Сергей Безруков: я люблю все свои роли

Артист, режиссер и художественный руководитель Сергей Безруков поделился своими историями из жизни, пояснил, в чем необходимость тифлокомментаторов, и как создать на сцене атмосферу без потери при этом яркой картинки. 

— Сергей Витальевич, не только актеры играют. Ежедневно мы играем разные социальные роли. И у меня вопросы к разному Сергею Безрукову. Начну, конечно же, с артиста. Через час спектакль, но Вы сейчас здесь, со мной, даете интервью. Вы готовитесь к выходу на сцену, и сколько Вам для этого нужно времени?

— Ну, конечно, надо собраться перед спектаклем, обязательно. Каждый раз, выходя на сцену, нужно понимать, что это большая ответственность. Уж тем более, когда выходишь в образе Александра Сергеевича Пушкина. Всегда нужно думать об этом, а уж в этой роли — тем более.

— Телефонный звонок, если вдруг Вы слышите в зале во время спектакля, Вас раздражает?

— Конечно. Даже, наверно, больше за зрителя. Потому что зритель в первую очередь раздражается. Потому что предупреждаешь его, предупреждаешь, он не верит тому, что это действительно мешает. И, когда это происходит на спектакле, то в первую очередь, конечно же, негодует сам зритель. Но мы предупреждали.

— Сейчас вопрос как к художественному руководителю. Три года назад Вы стали художественным руководителем Московского Губернского театра и первое, что Вы сделали, это оборудовали тифлооборудованием театр, первым в России.

— Это одно из инноваторств, которые мы привнесли в театр. Потому что до этого ни в одном театре не было такого оснащения.

— Почему Вам это было важно?

— Мне кажется, что тогда ты попадаешь в театр, доступный для всех. Помимо самого различного зрителя, который привык, допустим, смотреть комедию, драму или музыкальный спектакль. Это, конечно же, в нашем театре есть все, что душе угодно: есть музыкальный спектакль, есть и комедия, есть и драма, есть и пластические спектакли. Такие, допустим, как спектакль «Калигула», который буквально недавно, перед Новым годом, поставил Сергей Землянский, очень интересный, яркий спектакль.

— Этот спектакль приедет к нам, да, в конце апреля?

— Да, да, да, он будет здесь весной, так что рекомендую посмотреть. Это очень ярко, эмоционально. Это спектакль, в котором нет слов — то есть, без слов все понятно. И трагедия, и драма главного героя от чистого юноши до того самого тирана, о котором мы все прекрасно знаем, до того самого Калигулы, страшного Калигулы. Вот эта амплитуда и это развитие показано на сцене очень ярко, эмоционально, пластично. Это, конечно, очень здорово. Сергей, конечно, Землянский — мастер. И артисты, драматические артисты, в этом спектакле выглядят совершенно потрясающе. Так что рекомендую посмотреть. Это действо, которое не оставит Вас равнодушными, Вы об этом будете долго помнить. Это спектакль, который не оставляет, он проникает очень глубоко, и потом уже ходишь под большим впечатлением.

Так что театр должен быть доступным и для людей, которые ограничены в чем-то   . В данном случае людей с ограниченными возможностями, как их называют. Но на самом деле, мне кажется, что нужно говорить «для людей с определенными особенностями». Допустим, у них нарушены функции зрения, да, люди слабовидящие, незрячие люди, особенные люди, которым хотелось, чтобы театр был таким же, как для всех. У нас есть такая возможность. Ничего здесь сложного нет, просто нужно обучить специалиста. С этим мы выступили три года назад. К великому сожалению, не все подхватили, сколько бы я ни говорил в Министерстве культуры Российской Федерации, как-то    это мало воспринимается.

Некоторые театры сделали по одному спектаклю с тифлокомментированием, но на этом и все. Пока мы, действительно, единственный театр в России, который обладает этой услугой, единственный, пока. Хотя мы, опять же, об этом везде говорим и готовы делиться своим опытом. Здесь ничего сложного, просто обучение специалиста — тифлокомментатора — единственное, что действительно требует затрат и реально то, что требует подготовки. Все остальное: наушник и элементарная аппаратура, кабинка тифлокомментатора — это все несложно.

Многие спектакли идут с переводом. Допустим, иностранные спектакли показывают с наличием переводчика. Та же самая система, только единственное, что каждый спектакль раскладывается для людей незрячих, потому что у них особенное восприятие мира. И поэтому для того, чтобы передать в точности, что происходит на сцене, нужно изначально посмотреть спектакль специалисту-тифлокомментатору, и он уже делает для себя пометочки, как он прокомментирует то или иное действие артиста.

В наушник комментируется, что происходит на сцене, то, что обычно им комментируют их родственники, когда они сидят, допустим, у телевизора: «А что сейчас произошло? А что происходит?», и родственники комментируют. В данном случае родственника заменяет тифлокомментатор.

Я думаю, что на Краснодарский край можно обучить специалистов пять, можно послать в Москву и обучить. Несложно. Зато в каждом театре вполне может быть один специалист. Бывает, артисты не столь заняты в репертуаре, ну, бывает так, что не так уж плотно заняты в репертуаре, допустим, его послать. У него хорошая дикция, замечательная, прекрасная и он человек способный, умный. Послали его в Москву, обучили, и он сюда приехал специалистом.

Между прочим, это еще и платные профессии, существуют расценки и, допустим, час или четыре часа тифлокомментирования стоят денег, официально, здесь нет каких-то придуманных заоблачных цен. Все это четко по ГОСТу выверено, поэтому в данном случае это может быть даже прибавка к зарплате. В данном случае на местах в губерниях просто должны найтись начальники и люди, которые скажут: «А действительно, а давайте что-нибудь    сделаем все-таки для наших незрячих и слабовидящих».

— Об этом много говорят, но разговоры…

— Да, к сожалению, Россия, Россия… Слов много, дел мало. Делается много, и в то же время существуют опять элементарные проблемы довести это до конца. Потому что все подхватывают идею и говорят: «Да, это здорово, да, замечательно, очень много людей незрячих и, по идее, нужно им обеспечить доступную среду…». Много говорят, а сделали? В кинотеатрах этого нет, но, тем не менее, все фильмы сейчас по закону должны сопровождаться тифлокомментированием. Все фильмы, да. Каждому фильму, который выпускается в нашей стране, продюсер обязан заказать тифлокомментирование. Да, замечательно, только вот в наших кинотеатрах нет сеансов для незрячих.

— Сергей Витальевич, и еще по поводу Вашего театра. В Вашем подчинении шестьсот человек…

— Четыреста пятьдесят.

—Я ошиблась на сто пятьдесят?

— Да. На сто пятьдесят. Не надо приписывать мне больше, чем есть. И поверьте, четыреста пятьдесят достаточно.

— Это тоже немало.

— Да, это немало.

— Вот скажите, как Вам в этой роли, легко ли Вам давать указания, быть руководителем?

— Я могу сказать так, непросто, конечно, непросто. Потому что забот очень много. И когда ты думаешь не только о себе, о своих собственных ролях и о себе как об артисте, ты еще думаешь и как режиссер, ты думаешь еще как художественный руководитель о своих артистах. О том, чтоб они развивались, чтобы ставить репертуар таким образом, чтобы у них была возможность развиваться. Это уже забота такая большая, серьезная забота, уже такого отца. Отца, потому что ты уже заботишься еще и о своих артистах, как о детях своих собственных, думая о них буквально на год, на два вперед, на три.

— Сергей Витальевич, теперь вопрос как к Сергею Безрукову-режиссеру. Форма и содержание, что важнее для Вас?

— Безусловно, конечно, содержание на первом месте, хотя без формы, порой даже оригинальной формы, нельзя. Сейчас зритель у нас настолько привык к яркой картинке, настолько привык к некоему шоу, которое должно происходить на сцене, ты же, понимаешь, что все-таки театр не должен превращаться в мюзик-холл, ничуть не обижая этот жанр. Есть самые различные жанры: есть и мюзиклы, есть и концертные формы. Тем не менее я понимаю, что картинка даже в драматических спектаклях должна быть очень насыщенной, и информация, которую ты подаешь со сцены, тоже должна иметь очень яркую форму.

Это не означает, что я не люблю такие акварельные спектакли. Мне очень нравится атмосфера, я очень люблю атмосферу в театре. И поэтому для меня самое главное, в первую очередь, в спектакле — это атмосфера. Насколько ты смог, допустим, передать тончайшую атмосферу спектакля и погрузить зрителя в эту атмосферу, мне кажется, это залог успеха спектакля — атмосфера.

Поэтому порой борешься с лишними звуками на сцене. К великому сожалению, порой техника оставляет желать лучшего, и полнейшую тишину создать очень сложно. А я всегда за тишину, которую как раз потом можно разукрасить той самой атмосферой, но полнейшую тишину все реже и реже можно воссоздать на сцене. Все равно либо софиты шумят, либо аппаратура…

— Опять-таки телефонный звонок…

— Да, телефонные звонки, либо микрофоны. И все это вместе начинает ее разрушать. Но боремся с этим, боремся.

А спектакли в самой различной форме самых различных жанров мне интересны от фантасмагории — спектакль, который я поставил год назад по повести Николая Васильевича Гоголя «Записки сумасшедшего», спектакль, который мы еще сюда не привозили, но я надеюсь, что мы приедем сюда в Краснодар, я покажу этот спектакль. Для этого я советую всем прочесть сначала Гоголя, потому что спектакль сложный, как и сами «Записки сумасшедшего». Они сложные для восприятия, сама повесть Гоголя очень сложная для восприятия. Но я попробую погрузиться в мир сумасшедшего человека, залезть в его голову и увидеть мир окружающий глазами человека, который сходит с ума. Это зрелище, конечно, не для слабонервных. Это иногда и страшно. И те фантазии, те образы, которые появляются на сцене, все это то, что видит сумасшедший человек… Люди, которые знают Гоголя, они это оценили.

Поэтому вплоть до таких жестких спектаклей, жесткой такой социальной прозы. Допустим, такой спектакль, как «Веселый солдат» Виктора Петровича Астафьева — очень такой жесткий спектакль о войне, где есть и юмор, и в то же время — очень атмосферный спектакль, и Борис Сергеевич Галкин в главной роли просто уникален, советую посмотреть. Это одна из тех работ, которые я делаю, и то, что еще зритель практически не видел, потому что меня в большей степени знают как актера, как режиссера практически не знают. То, что я делал когда-то    в «Табакерке» еще как ассистент режиссера, я везде фигурировал как ассистент, хотя это уже были такие режиссерские пробы мои.

— А почему как ассистент?

— Как ассистент, ну, потому что я в главной роли, и вроде как-то    выступать как режиссер было немножко странно. Был режиссер. Я как ассистент, но работал очень много уже как режиссер во многих спектаклях. Есть концертные формы, такие спектакли, как «Хулиган. Исповедь». Это чисто концертные формы. И в то же время, это все равно спектакль, потому что я пытаюсь выводить главного героя на сцену в концертной форме. Все равно, это эволюция и драматургия самого спектакля, это такая простроенная режиссура воздействия на эмоции зрительские — постепенно, аккуратно от вопросов главному герою до его исповедального творчества, от его песен, стихов, постепенно приходя к «Черному человеку» и к той пластической сцене убийства, которая показана на сцене.

— Давно хотела у Вас спросить, но не было возможности. Ваша известность достигла такого пика, что про Вас слагают анекдоты. Вот как Вы реагируете на них, может быть, Вы даже их собираете?

— Да, еще скажите, сочиняю ли я сам про себя анекдоты? Я думаю, что и так достаточно легенд и слухов. Я думаю, что это то, что неразрывно следует, если ты становишься известным человеком, тем больше начинает ходить анекдотов каких-то, нелепиц, слухов. Поэтому я думаю, что это неизбежно сопутствует, даже порой, чем больше анекдотов…

— Но не про каждого актера…

— Не знаю. Чем больше анекдотов, тем больше, наверное, ты становишься знаменитым.

— Есть любимый анекдот?

— Анекдоты? Вы знаете, я их не коллекционирую, не собираю и, честно говоря, не увлекаюсь этим. А то, что это параллельно существует, так, наверное, и должно быть.

— Но я, допустим, сегодня прочитала перед нашей с Вами встречей, что когда Сергей Безруков идет в лес собирать березовый сок, то березы сами плачут ему в ведерко.

— Интересно как. Хотя я всю дорогу любил и люблю сосны, но вот кто-то    сложил легенду про березы, и она до сих пор жива. Может потому, что я когда-то    спел «Березы» и Есенина играл? Если уж говорить про березы, то это больше есенинское дерево. Но вот видите как, сыграл Есенина, значит, тебе обязательно березу сделают символом и твоим собственным. Еще песню споешь, которая на самом деле существовала в хит-парадах задолго до сериала «Участок». Просто ее никто не знал, а она была за два года до сериала. Потом продюсеры решили, что я спою эту песню. Я ее спел, и она в одночасье стала знаменитой, ее сразу вставили во все хит-парады, везде ее стали номинировать. Видите, как буквально благодаря сериалу «Участок» песня стала знаменитой — песня группы «Любэ». Вы спросите Колю Расторгуева, у него, кстати, юбилей будет. Коля, честно говоря, даже порой обижался, потому что песня, действительно, была еще до сериала, и он ее пел еще до меня. Ее никто не знал. Это не в упрек. Может быть, потому что для того, чтобы песня стала знаменитой, ее нужно показать по телевизору. Или, может быть, для того, чтобы… Или благодаря именно фильму, который оказался таким вот народным сериалом. Тоже никто же не думал, никто же не предполагал.

Снимали просто кино, и никто не предполагал, что «Бригада» станет таким культовым сериалом. И до сих пор ее смотрят, до сих пор показывают. Я не знаю, который раз ее люди пересматривают. Я думаю, уже сами поклонники скажут, что они раз сотый или двухсотый пересматривают «Бригаду».

— Но Вы не любите этот сериал, да?

— Почему? Это тоже из тех самых слухов и легенд? Да нет, прекрасная работа, мне кажется. Причем всех моих коллег и партнеров. Замечательная операторская работа и режиссер потрясающий — Алексей Сидоров. Мне кажется, здесь сложилось все. Сериалов много, но вот когда складывается все…

Может быть, тема настолько близка зрителю, что они 90-е помнят до сих пор. Но вот то, что здесь замечательный актерский ансамбль у нас сложился, мы, так сказать, все вместе так сыграли… Может быть то, что режиссер с нами так поработал замечательно — тоже из тех мифов и легенд. Кто-то сказал, что ему не нравится, да нет, я люблю все свои роли, потому что в каждую из них вложил самого себя, и сказать, что какую-то роль не люблю, это значит обидеть их. Но раз я снимался, значит, это того стоило.

Есть удачные, есть менее удачные роли, тем не менее. Все это опять же мое, это никуда не денешь, это все тот самый багаж, который следует за тобой и будет следовать всегда.

Беседовала Елена Лифанова