Наши новости
ГТРК «Кубань»
Программа передач
Россия–1. Кубань
Программа «Россия–1. Кубань» на 23.06

21:00 "Юморина". [16+]

23:20 Светлана Антонова, Андрей Биланов, Юлия Кудояр и Руслан Чернецкий в фильме "Мой белый и пушистый". 2014г. [12+]

01:25 Галина Польских, Евгений Евстигнеев, Марина Дюжева, Евгений Стеблов, Владимир Басов и Ролан Быков в комедии "По семейным обстоятельствам". 1977г. до 04:14

Программа на неделю
Россия–Культура. Кубань
Программа «Россия–Культура. Кубань» на 23.06

21:00 "Эрнан Кортес". Документальный фильм (Украина).

21:10 "Поздняя встреча". Художественный фильм (Свердловская к/ст, 1978). Режиссер В.Шредель.

22:35 К 80-ЛЕТИЮ НИКОЛАЯ ДРОЗДОВА. ЛИНИЯ ЖИЗНИ. *

23:30 НОВОСТИ КУЛЬТУРЫ

23:45 ХУДСОВЕТ

23:50 ПОРТРЕТ ПОКОЛЕНИЯ. "Бездельники". Художественный фильм (Россия, 2011). Режиссер А.Зайцев. (16+)

01:30 "История любви одной лягушки". "Банкет". Мультфильмы для взрослых.

01:55 ИСКАТЕЛИ. "Тайна монастырской звонницы".

* — программы, содержащие скрытые субтитры. Стр. 888 телетекста.

Программа на неделю
Голосование
Кто должен остаться в проекте?

Посмотреть результаты
1
Последние новости
Евгений Миронов: Я побывал в космосе

Евгений Миронов: Я побывал в космосе

В каких сложных условиях снимали «Время первых», все ли тайны легендарного полета рассекретили кинематографисты? Об этом и многом другом ГТРК «Кубань» рассказал актер и продюсер картины.

— Евгений Витальевич, Вы не в первый раз прикоснулись к теме космоса в кинематографе. Вы озвучивали крысу Веню в анимационном фильме «Белка и Стрелка. Звездные собаки» и, может быть, еще в 2010 году Вы начали думать о том, что о наших космических достижениях нужно говорить с экрана?

— Не только мультфильм «Белка и Стрелка» в моей жизни имел отношение к космосу. Еще в фильме «Космос как предчувствие» у Алексея Учителя я сыграл. Картина не зря называется «Космос как предчувствие» — это время, которое обаяло всех мечтой о космосе. Мой герой не полетел в космос, но он все-таки прикоснулся. В конце фильма он бежит за машиной, в которой едет Гагарин. Толпы приветствующих, и он кричит: «Юра, Юра!» и бросает ему букет. Хоть таким образом как-то       прикоснувшись к теме космоса.

Я, конечно, как и все пацаны, очень хотел быть космонавтом в детстве, но стал артистом. Теперь у меня полное ощущение, что я побывал в космосе, клянусь Вам. Это касалось вообще всех сложностей, с которыми мы столкнулись, потому что эта картина снята на очень высоком техническом уровне. Мы впервые какие-то вещи изобретали, огромное количество людей этим занималось. Плюс, конечно же, Алексей Архипович Леонов. Это человек, который вдохновил меня на вот этот рассказ. И не только меня, а всех нас, создателей картины.

— С Алексеем Архиповичем Леоновым Вы несколько раз приходили на телевидение, помимо того, что шла большая закадровая работа. Вместе давали интервью, у меня такое впечатление сложилось, что Вы подружились?

— Да.

— Это правда? Потому что с огромной симпатией он к Вам относится и говорит о Вас?

— Да, я как-то       подружился не только с Алексеем Архиповичем, но и со всей его семьей, а его дочь Ксюша — у меня полное ощущение, что она моя сестра. Мы, кстати, чем-то       даже похожи. Они, вообще, очень хлебосольные люди. И когда я первый раз приехал уже был накрыт стол на компанию, а нас было двое — я и сценарист, и эти котлеты, которые делала Светлана Павловна, его супруга, я не забуду.

— А шампанское с ними не пили, как с Солженицыным?

— Нет, мы не выпивали. Во-первых, я должен был сохранять ясность ума для того, чтобы убедить Алексея Архиповича, чтоб он нам разрешил рассказывать историю этого полета, которая была пятьдесят лет засекречена. Необходимы были подробности, которые он нам поведал.

И Тимуру Бекмамбетову, сопродюсеру картины, мне и нашему творческому составу он рассказывал то, что никогда нигде не рассказывал. А меня как артиста интересовала не столько полетная часть, а еще и его жизнь, его детство, потому что мне хотелось понять, откуда вообще берутся такие герои.

— Премьеру потом уже отметили?

— Премьеру отметили прекрасно, причем я очень удивился — у него была, по-моему, с собой какая-то наливка. Или его друзья предложили на этой премьере какую-то наливку. Такую очень вкусную.

— Вообще, фильмы-биографии, байопики, да, как их называют, Вам близок этот жанр, и если да, то какие Вы еще можете выделить?

— Ну, как человек, просто как зритель, вернее, я иногда с удовольствием смотрю, но редко когда мне что-то       очень нравится. А как артисту мне очень неинтересен этот жанр и эта форма, потому что там артисту, вообще-то, делать нечего. Обычно это байопики, эти все экшены, они снимаются на фоне «зеленки», играть особенно тоже нечего. Есть такие, знаете, как рефлексы собаки Павлова — ужас, радость, страх и что-то       такое. Тут, мне кажется, мы совместили в нашей картине «Время первых» две вещи практически несовместимые. Это по форме и по картинке высочайший уровень, плюс картина снималась впервые в истории кино о космосе в 3D, поэтому у зрителей будет ощущение, что они выходят вместе с Леоновым в открытый космос, а также участвуют во всех этих катастрофических ситуациях. Там есть еще человеческая история, там есть монолог Леонова, когда Королев сказал, что Вы не полетите, потому что до этого пробный корабль взорвался. И они не знали причины. Поэтому в отправлении уже живых людей, двух космонавтов, было сомнение у Королева.

— А Вы не думали о том, что там лет через сорок о Вас снимут фильм-биографию? Вы бы хотели его посмотреть?

— Нет.

— Почему?

— Я честно Вам скажу, что ну это, мне кажется, это не очень приятно. Я Леонову дал бы третью звезду — смотреть на себя молодого, переживать все эти события заново, да еще и верить, что это ты. Все-таки я другой человек. Но, тем не менее, вот как-то       он очень благосклонно отнесся.

— Как Вы думаете, какое еще событие из нашей истории можно тоже осветить с экрана и такой же фильм-экшен снять?

— Да Вы знаете, на самом деле наша с Вами жизнь, я не знаю, это хорошо или плохо, но она очень неспокойная. И, к сожалению, становится все более тревожной по разным событиям. И герои эти, вообще-то, вокруг нас, они рядом. И не обязательно с известными фамилиями. Вот в эту сторону я бы пошел и просто посмотрел бы сам лично. И призываю своих коллег к этому. Рассказал бы истории простых людей, которые герои не меньше, чем некоторые прославленные. Первое обстоятельство. А второе — ну, есть, конечно, легендарные люди и сегодня, Конюхов, например, который, я уж не знаю, на чем он не летал и где он не плавал, и, если сложится судьба, почему бы и не рассказать о нем.

— Вы очень много давали интервью по поводу этого фильма, но вопросы, в принципе, идентичны. Что у Вас не спрашивали об этом фильме, но так хочется рассказать?

— Я хочу рассказать о том, что я очень горжусь тем, что в нашей стране теперь появилась возможность рассказывать о космосе на таком серьезном и высоком технологическом уровне. Следующая картина после нашей идет «Салют-7», картина, которую, я знаю, продюсировал российский канал, это продюсер Сергей Сельянов ее сделал. Это хронологически идет позднее, чем «Время первых» — у нас 1965 год, у них, по-моему, 1970-е годы. И тоже основано на реальных событиях. И мне, конечно, хочется, чтобы ее посмотрели большое количество людей.

—У Вас сейчас есть такая возможность. Вы не просто снялись в этом фильме, но Вы еще и общаетесь со зрителями, Вы представляете эту картину в разных городах, Вы видите глаза зрителей, Вы видите, как принимают эту картину. Какие слова Вам запомнились больше всего, что Вам говорят после и, наверняка, критика есть — куда же без нее?

— Да, но критика меня пугает, честно Вам скажу. Потому что такое количество позитивных отзывов я, будучи артистом, никогда не получал ни в театре, ни в кино. И это радует, конечно же. А зрительный зал, Вы знаете, реагирует так, как нам в идеале хотелось бы, чтобы они реагировали. Они смеются и плачут в тех местах, в которых мы, создатели картины, смеемся и плачем.

Я могу сказать, есть сложность для меня как для молодого продюсера и, может быть, ненастоящего, поскольку я впервые рассказываю. То есть я в этом качестве впервые, по большому счету. Это не только сделать очень сложно в наших условиях, тем более экономических, сделать такое большое серьезное кино, сложно его потом показать, чтобы зрители его увидели. И вот тут я не знаю, какие еще способы, кроме того, как ездить по городам и давать интервью. Безусловно, есть такая волна, да, как это, народная почта называется…

— Сарафан?

— Сарафан, абсолютно точно. И я уверен, что он сработает, мне так кажется. Но тут еще есть такая вещь, мы даже придумали с Тимуром, знаете, такой флешмоб, когда наши друзья, вначале коллеги — это звезды и театра, и кино записали обращение к зрителям в связи со своими ощущениями после просмотра нашей картины. Так вот я обращаюсь ко всем зрителям, если у Вас есть такое же желание поделиться впечатлениями, то, во-первых, пишите в сетях, а во-вторых, запишите этот флешмоб, он очень простой: «Пришло время наших героев — смотрите фильм «Время первых».

Еще одно. Впервые, так получилось, что мы, и Тимур Бекмамбетов, и Костя Хабенский, и я — создатель этой картины, мы делаем благотворительную акцию, когда перед каждым сеансом будет ролик с обращением к зрителям, что Вы можете написать на номер 5303 СМС со словом «Герой», и с Вашего счета мобильного телефона снимется сто рублей. Сумма небольшая, она фиксировано берется, но Вы поможете трем фондам. Это фонд Тимура Бекмамбетова, который помогает детям с нарушением иммунитета, это фонд Константина Хабенского, который помогает детям с заболеванием рака головного мозга, и наш фонд «Артист», который занимается помощью нашим ветеранам театра и кино.

— А Вам не обидно, когда сравнивают с «Гравитацией» этот фильм, хотя он совершенно никакого, по-моему, отношения к нему не имеет?

— Нет.

— Когда три года назад Вы сняли тоже фильм художественный про Гагарина, он совершенно прошел незаметно. Вот были тоже такие страхи и вот сейчас, когда сравнивают с Голливудом?

— У меня страхов нет никаких. Я еще раз Вам говорю, для меня было важно, чтобы эту картину увидел Леонов и чтобы она ему понравилась. Все — умываю руки. Картина останется: нравится, не нравится — спи, моя красавица. И прекрасно. Дальше бокс-офис, соберет, где, когда соберет? Соберет. Время покажет, я в этом глубоко уверен. А что касается «Гравитации», то естественно, что нас все время сравнивают, потому что это тоже рассказ о космосе. И «Гравитация» стала каким-то революционным толчком даже в Голливуде. Там был впервые рассказан так подробно весь космический процесс, и режиссер этой картины десять лет не мог ее снять, потому что они не были готовы. Можете себе представить их уровень и наш технический уровень? А мы сейчас рассказали и, говорят, что не то что не хуже, а круче.

— Руки не опускались за эти три года?

— Ну, конечно, опускались. Понимаете, мы столкнулись с таким количеством сложностей. Наверное, не так, как космонавты в этой истории — у нас не было смертельного риска, но очень много…

— Еще столько страшилок рассказывали, что у Вас пневмония началась на съемочной площадке?

— Да.

— Да и клаустрофобия даже развилась. Это правда или уже легенды?

— Нет, это правда. На самом деле и пневмония, и клаустрофобия — это все правда. В этой истории это естественные какие-то побочные явления, и ничего в этом даже страшного нет — это моя профессия. Клаустрофобия, потому что я никогда не летал в космос, я не знал до конца, что это такое, а тут столкнулся. Ну и что? Поборол. И не я один, и Костя Хабенский, вместе.

— И у него тоже?

— Ну, как Вам сказать, когда Вы находитесь в скафандре, который весит сорок килограммов, плюс под Вами еще много разных тросиков, специальных каких-то деталей, закрывается этот шлем, мы сидим в этом корабле, как яйцо, мы не можем пошевелить ни рукой, ни ногой, а при этом еще иногда не открывается шлем, что-то       там заедало все время. Конечно, возникают какие-то неприятные, некомфортные ощущения. Я не могу сказать, что это была клаустрофобия и я в обморок падал, нет. Но ничего, пережил.

— На космонавтов, наверное, с другой стороны посмотрели?

— Они, кстати, посмотрели на МКС наш фильм, им очень понравилось. А один из экипажей, который сейчас там летает, я как раз их провожал, в ноябре месяце я был на Байконуре. Это не люди, это титаны, полубоги. Сейчас они тоже в непростых экономических условиях. Вчера я сидел и разговаривал с генеральным конструктором, нашим космическим, который рассказывал про модули надувные, которые уже на Луне планируют установить до 2025 года, по-моему, не помню. Они уже разрабатывают лунную программу, она была еще Королевым разработана, но не такая, не как сейчас уже. Но он не дожил, к сожалению, до этого. Они мечтатели, а мне это очень близко.

— Все ли рассекретили о полете Леонова и Беляева или осталось еще что-то ?

— Вы знаете, была одна история, которой мы не стали спекулировать. В разных источниках мы это читали, сам Леонов про это не знает, говорит, что вряд ли такое могло бы быть. Но, тем не менее, это история, когда Леонов не смог войти в корабль обратно, он вышел в открытый космос, а вернуться он не мог, у него раздуло скафандр. Что была команда или заранее договор Королева с Беляевым отстрелить его, отрезать его и оставить его в открытом космосе, потому что все равно необходимо было, чтоб кто-то       вернулся и корабль бы вернулся. Вот эта история, я много про нее слышал, но мы не стали как-то       спекулировать на внимании зрителей к тому, что еще есть такое. Она, история сама, самодостаточная. Там много очень острых переживаний и без всяких фантазий. Она основана на реальных событиях.

— Два с половиной часа идет фильм, наверное были еще какие-то сцены, от которых пришлось отказаться?

— Да, да. Много! Что Вы, вся космическая подготовка почти — в корзину. А мы там и на центрифуге, и на солнышке, и что там только не было, и батут. Все мы прошли, вообще, курс молодого космонавта с Костей, так скажем.

— Ну и что, таких берут в космонавты, как Вы и Хабенский? Что Вам сказали специалисты? Какой вердикт?

— Ну очень высокий, но высокий этот вердикт на Земле. За космос я не ручаюсь, что я бы смог это сделать.

— Да, обидно. И буквально несколько секунд просто, клипово, показали как Вы крутитесь.

— Да, но и были другие сцены, их было достаточно много. Но формат картины такой, что нужно было очень сжато и концентрировано рассказать эту историю.

— Вы дальше планируете тоже быть продюсером или, как Вы говорите, что я не настоящий продюсер и на этом все, попробовали себя и хватит, потому что, наверное, это очень нервно? Или, может быть, Вы не будете одновременно две роли на себе тянуть?

— Я не знаю, как сложится. Вы знаете как, я сейчас скажу — нет, а потом я влюблюсь в какую-то историю, мне захочется ее рассказать и дальше, и опять во все тяжкие. Сейчас это тяжелый был очень путь, и я честен перед собой — я выполнил то, что я хотел. А вот дальше не от меня зависит, как эта картина будет жить.

Беседовала Елена Лифанова