Наши новости
ГТРК «Кубань»
Программа передач
Россия–1. Кубань
Программа «Россия–1. Кубань» на 24.02

00:30 Валерия Арланова и Руслан Чернецкий в фильме "В тесноте, да не в обиде". 2015г. [12+]

02:45 Олеся Фаттахова, Сергей Мухин и Татьяна Чердынцева в фильме "Я его слепила". 2012г. [12+] до 04:56

Программа на неделю
Россия–Культура. Кубань
Программа «Россия–Культура. Кубань» на 24.02

22:50 ЮБИЛЕЙ ЕЛЕНЫ СОЛОВЕЙ. "Неоконченная пьеса для механического пианино". Художественный фильм (Мосфильм,1976). Режиссер Н. Михалков. *

00:30 "Пробуждение весны в Европе". Документальный фильм (Германия). "От Средиземного моря до Альп". *

01:25 "Про раков". "Со вечора дождик". Мультфильмы для взрослых.

01:55 ИСКАТЕЛИ. "Родина человека".

02:40 МИРОВЫЕ СОКРОВИЩА. "Охрид. Мир цвета и иконопочитания". Документальный фильм (Германия). *

* — программы, содержащие скрытые субтитры. Стр. 888 телетекста.

Программа на неделю
Последние новости
«Аплодисменты»

«Аплодисменты»

Максим Аверин рассказал ГТРК «Кубань» о новом моноспектакле и о том, что для него значит популярность.

— Ваш моноспектакль называется «Аплодисменты» — точно так же, как называются мемуары Людмилы Гурченко.

— Да.

— Но поговорим о другом. Вот для нас, для простых смертных, не для артистов, аплодисменты бывают трех видов: либо бурные, либо не бурные, либо их вообще не бывает. А для вас, для артиста, вы их как-то  определяете по характеру? Можете ли вы по аплодисментам понять, как воспринял зритель?

— Странно, я никогда не слышал формулировку о трех видах аплодисментов. Для меня не от количества зависит, а от качества этих аплодисментов. Вы знаете, может быть, даже если встречать вначале какими-то бурными аплодисментами, то очень хочется, чтобы и в конце они были не то, чтобы: «Ах, пришел, любимый артист!», а главное, чтобы осталось что-то         в сердцах. Но я, честно говоря, не думаю никогда об этих градациях. Не дай Бог уйти не под шум аплодисментов, а под шум собственных ботинок — вот это страшно, наверное. Но я никогда не думал об этом.

— Давайте поговорим, собственно, о моноспектакле, потому что мне интересно вдвойне, так как с вами его готовил главный режиссер Музыкального театра Александр Мацко.

— Идея возникла несколько лет назад, точнее года два назад, когда был юбилей актрисы Людмилы Гурченко — 80 лет. Я никогда не говорю о Люсе в прошедшем времени, потому что для меня Гурченко — это обязательно, это фамилия, это имя, это звезда, связанная именно с таким жизнелюбием.

Я никогда не говорю о Люсе в прошедшем времени, что ее нет с нами, потому что Люся — это наше хорошее настроение, она всегда с нами. Был концерт в Кремле, я принимал там участие и как ведущий, и исполнял, и вдруг думаю: «Боже мой, какой замечательный музыкальный материал, такой богатый, такой интересный!». Тем более в основе очень много произведений, которые сочинены были Гурченко. Это даже мало кто знает, но Гурченко как композитор много написала музыки. И вдруг вот родилась идея. Думаю: «Ну что ж, это такой материал, надо его обязательно использовать». И год назад в городе Сочи я праздновал свое 40-летие, вдруг возникает предложение: «Максим, вот освободившиеся числа, давайте будем их использовать, вы хотели сделать программу новую?». И мы сели с Сашей /Александр Мацко/, Саша приехал меня поздравлять, и возникло такое вот вдруг: «А давай сочиним спектакль!». Музыкальный спектакль — то, что я очень хотел. Вообще, мне кажется, что это так здорово, когда можно делать такие вот музыкальные спектакли. Родилась идея — вот мы ее воплотили.

Мы сочинили сами сценарий, подобрали материал, монологи я сам написал. Что такое «Аплодисменты»? Вы понимаете, это такое сопутствующее, сопутствующее всю жизнь артиста. Рядом существующее такое. Потому что мы, конечно, живем от этого ощущения — когда заканчивается спектакль, когда ты получаешь эту порцию любви зрительской. И это так продлевает тебя, это дает тебе надежду, что завтра ты будешь так же любим публикой, что тебя будут ждать. Это важно для артиста.

— То есть это не только, да и не столько о Людмиле Гурченко?

— Это, вообще, спектакль, я его так характеризую — это гимн артисту. То, что остается за кулисами. Потому что мое глубокое убеждение, что кровь, пот и слезы публика не должна видеть, это должно оставаться за кулисами.

— Но публике же всегда это интересно?

— Я думаю о той публике, которой все-таки интересно другое. Полет интересен, понимаете, полет. Потому что вот это все то, что сейчас вылезло на экраны, что интересно больше, с кем, как и за что, и на что. А мне не интересно это. Я уважаю публику, и я считаю, что ей грязное белье не надо показывать. Они должны видеть спектакль, кино, песню, они должны лететь вместе за артистом. Все так любят звания, все это замечательно. Я горжусь тем, что я заслуженный артист, но я никогда это не выпячиваю, я никогда не прошу меня объявлять: «Заслуженный артист России…». Марк Наумович Бернес, великий артист, он запрещал произносить свои звания. Выходил ведущий и говорил: «Для вас поет Марк…», и дальше уже начиналась такая овация, что даже не надо было произносить «Бернес». И в этом есть народный артист, понимаете, вот в этом и есть. Когда вы будете говорить «Людмила Гурченко», зачем вам произносить огромное количество регалий. Это замечательно, почетно, здорово, но не в этом народность, понимаете? Народный артист — это когда тебя любят, ждут, знают тебя не потому, что ты наскандалил, напился, подрался, сломал деревцо, стыдно смотреть тебе людям в лицо, а когда тебя знают именно за твои работы. Для меня это важнее. Когда я знаю, что, ага, роль пошла в народ, народ полюбил, народ смотрит, понимаете? Когда на меня свалилась эта вся популярность, я больше всего боялся, чтобы вот не было… Потому что, что такое популярность? Хочешь еще остаться порядочным человеком, но наутро найдется обязательно тот, кто с тобой спал, ел, пил и во всех страшных грехах тебя сразу подозревают. Ужасно! Я всегда это от себя отгонял. Я не хочу этого. Я хочу, чтобы народ меня любил именно за мои работы. И я этого добился.

— А вы, вообще, хотели такую популярность?

— Ну, что значит хотел? Ну, я не знаю. Ну, сейчас если я скажу: «Ну, что вы, я так стесняюсь популярности». Не верьте никогда, когда вам говорят: «Я так устал от популярности!» Не верьте никому. Это невозможно. Артист должен быть любимым. Это было бы странно. Представляете, я бы сказал сейчас: «Ой, я так устал от популярности! Пустые залы. После спектакля садишься в троллейбус, едешь, никто тебя не узнает». Все это ерунда полная. Это нормально, это хорошо. Просто другой вопрос, понимаете, кто, как потом это использует? Дурачок, он что будет: «А, я звезда, мне все можно». Вот это я не люблю. Наоборот, ты должен нести ответственность за сказанное слово. Потому что у меня очень много зрителей, которые, ну, такие совсем они еще юные, совсем, ну, детишки там, подростки. И вдруг я скажу: «А там так этак…». А он скажет: «Ага, так, он сказал, что так можно». Я несу ответственность за тех, кто за мной пошел. Поэтому тут нужна ответственность… Вообще, популярность или же человек, который кого-то за собой ведет, учитель и любая профессия, которая, скажем так, кого-то вдохновляет — это ответственность. Ответственность, потому что ты можешь сбить прицел. Надо не сбивать прицелы.

— Максим, ну, у популярности есть такое свойство проходить. Вы никогда не думали, что если вдруг вы станете менее популярным, как вы это переживете?

— Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…

— Дерева нет.

— Да, ну, понимаете, тут же такая ситуация — я всегда очень спокойно к этому относился. Я прекрасно понимаю, что это может быть /щелчок/… и нет. Единственное, что, наверное, может быть, отчего мне страшно, не оттого, что там закончится популярность, нет. Самое страшное для меня — это, не дай Бог, какой-нибудь недуг, который не даст мне возможности выйти на сцену. Потому что я без этого, ну, не могу. А популярность, ну, черт его знает… Вы знаете, в любом случае надо найти будет для себя какие-то ресурсы, чтобы все равно существовать и жить. Я могу встать по ту сторону камеры и быть режиссером. Я могу сидеть и писать. Но мне будет страшно жалко, если я не смогу выйти на сцену, потому что для меня это какое-то сумасшедшее состояние. Я только вот каждый раз, знаете, там у Господа Бога такое количество просить, или все стоят и просят машину, там, квартиру, денег… А я вывел для себя правило: я ничего для себя не прошу, я благодарю. Может быть, поэтому он там говорит: «Да ладно, этот парень достоин, пускай работает».

Беседовала Елена Лифанова