Наши новости
ГТРК «Кубань»
Программа передач
Россия–1. Кубань
Программа «Россия–1. Кубань» на 24.02

00:30 Валерия Арланова и Руслан Чернецкий в фильме "В тесноте, да не в обиде". 2015г. [12+]

02:45 Олеся Фаттахова, Сергей Мухин и Татьяна Чердынцева в фильме "Я его слепила". 2012г. [12+] до 04:56

Программа на неделю
Россия–Культура. Кубань
Программа «Россия–Культура. Кубань» на 24.02

22:50 ЮБИЛЕЙ ЕЛЕНЫ СОЛОВЕЙ. "Неоконченная пьеса для механического пианино". Художественный фильм (Мосфильм,1976). Режиссер Н. Михалков. *

00:30 "Пробуждение весны в Европе". Документальный фильм (Германия). "От Средиземного моря до Альп". *

01:25 "Про раков". "Со вечора дождик". Мультфильмы для взрослых.

01:55 ИСКАТЕЛИ. "Родина человека".

02:40 МИРОВЫЕ СОКРОВИЩА. "Охрид. Мир цвета и иконопочитания". Документальный фильм (Германия). *

* — программы, содержащие скрытые субтитры. Стр. 888 телетекста.

Программа на неделю
Последние новости
70 лет она играет в куклы

70 лет она играет в куклы

Артистка Нового театра кукол Екатерина Тучкова в эти дни отмечает юбилей. В актерской профессии она оказалась случайно. В прямом смысле взяли по объявлению. Этот поворот оказался судьбоносным, ведь театральная студия подарила ей не только профессию, но и любовь.

— Екатерина Михайловна, у Вас юбилей 5 октября, но я знаю, что Вас поздравляют три раза в год. Расскажите, как так получилось?

— Как получилось! Надо было родиться 70 лет назад, чтобы получить три дня рождения. Родилась я на самом деле 5 октября в шесть часов утра, папа сам принимал роды. Как сказали, окунули меня в бочку с холодной водой, поэтому вот я, сколько лет, такая крепенькая. Говорят, цыгане тоже своих детей окунают в холодную воду. Родилась я в Пластуновской, это рядом. Чтобы зарегистрировать ребенка, нужно было ехать в район. Годы были тяжелые. Папа поехал 27 декабря. Выдали свидетельство 27 декабря. Но когда мне надо было поступать уже, мама сделала 24 сентября в паспорте. И поэтому у меня так и идет 24 сентября по документам. Много было уже юбилеев: и 50, и 60, и 65. Я думаю, будет и 80, потому что я обманула судьбу. Придет эта с косой, а я скажу: «Извини, извини, еще не время! Потому что ты опоздала». Так и протянем.

— Екатерина Михайловна, Вы же случайно оказались артисткой? В прямом смысле мимо проходили?

— В прямом смысле я к этому шла, когда еще была маленькой. Я всегда выступала, и дома меня вечно на стулья, на столы ставили. Меня даже все везде звали Катька-артистка. Потом, да, я поступила в техникум по технологии нефтепродуктов. Сейчас бы была миллионершей, если бы осталась там. Была на практике на нефтезаводе. Но как-то   прохожу мимо общежития, а там Театра кукол, и объявление висит: «Набор в театральную студию». Ну, конечно, я свернула туда. Меня прослушали, тут же меня приняли в студию. И через три дня меня вызвал режиссер, и мне дали главную роль в спектакле. В студии осталась заниматься. Набирал студию известный ленинградский режиссер Валерий Бычков. А дальше я получила роль Мальчиша-Кибальчиша. И в общежитии, на Фрунзе, заводские наши были ребята, через два дня уже все читали мой монолог: «Эй же Вы, мальчиши, мальчиши-малыши!» Я-то день и ночь учила, я же никогда куклу в руках не держала. Мне дали куклу домой, потому что через неделю меня отправили уже на гастроли.

— Я знаю, что Ваши родители были против того, чтобы Вы стали артисткой? Вот расскажите, там даже какая-то страшная история была. С Вами не общались…

— Я говорю, что если бы кто-нибудь    писал пьесу, она была бы великолепной. Ну, представляете, закончить четыре года в техникуме, уже идет практика, а я все бросаю и ухожу непонятно куда за 42 рубля. Ни общежития, ни жилья. Папа, когда пришел, он был в ужасе. Как это может быть? И отец сказал: «Или мы, или театр!». 

— И что Вы сказали?

— Конечно, театр. Потом где-то    полгода вообще никаких отношений. Только после ко мне стала потихоньку приезжать мама.

— Втайне от папы?

— Да. Папа был военный, никогда не ругался, ничего. Но, если папа сказал: «Ты — анчутка!», это все, это значит за пределами, это самое большое было ругательство папы. И мама стала приезжать, помогать, денежку давала. Потом меня «попросили» с общежития, жить было негде. В скверике на Ленина летом хорошо, тепло. В кино сходила, на скамеечку присела, не страшно вообще, так хорошо было. Утречком я самая первая в театре, я умытая, я всегда хохотушка, веселая.

— А умывались где?

— А в театре же туалеты и раковины. Потом, когда стало холодно, я садилась на поезд, благо, дешевые билеты, и уезжала в Ростов, в Ростовский театр, в ТЮЗ. Весь репертуар отсмотрела. Отсмотрю спектакль, иду на вокзал, сажусь на поезд, утром я в городе. В вагончике умылась, в театр пришла — веселая, озорная. Потом мне разрешили спать в театре. У нас такая была бабушка Лиза, потрясающий человек, я потом еще делала образы по ней. Она меня кормила, поила. Вот мы с ней ночи коротаем, с дежурной, а утречком я опять на занятиях. Ну, потом дали уже, конечно, комнату в общежитии.

— Как Вы с папой помирились? Как он принял?

— Папа заболел. Его положили в больницу. Мне директор, Царство Небесное, дал машину. А я уже была Снегурочкой. Надела костюм Снегурочки, купила елку и поехала в больницу. И там для всех я устроила праздник, для всей больницы. И папа страшно мной загордился. И все. После этого я стала приезжать домой, отец начал ездить ко мне. Ну, а дальше статьи пошли, и папа, конечно, гордился, что вот про дочечку пишут. 

— Расскажите, как Вы познакомились с Анатолием Семеновичем Тучковым?

— На спектакле. Вы знаете, раньше театр — это была тоже дедовщина, очень тяжело было. Ну, взяли с улицы девочку, там ведь много было актрис, которые работали, и вдруг дали главную роль. Мне казалось, что весь мир — мой, и весь — для меня. И когда я вдруг почувствовала, что меня можно не любить, это для меня был шок. Единственный, кто меня так оберегал и успокаивал, это был Тучков. Вот так он меня всю жизнь теперь и оберегает, уже пятьдесят с лишним лет. Единственный, незаменимый, необыкновенный.

— Это была любовь с первого взгляда?

— Нет. Поначалу он не очень понравился. Длинновязый, худой, смешно ходил. Я была маленькая, шустрая такая. У меня поклонников много было.

— Как ухаживает Анатолий Семенович, как он добивался Вас?

— Как он ухаживал? Как всегда красиво! Он и тогда, и сейчас, он безумно умный, красивый, талантливый человек. С ним безумно интересно. Нам настолько хорошо вдвоем, вот никто не поверит, что мы столько лет живем и не ссоримся. Может, потому что еще одна общая профессия. Он удивительный папа. Он удивительный дедушка. И в театре ведь его очень любят. Вот сейчас он приходит в театр, ребята бросаются все, со слезами все обнимают. Он всех любит. Мягкий, интеллигентный человек. Интеллигентных людей сейчас мало. Он не борец. И когда какие-то идут препоны, он моментально уходит от всего этого. За нашей любовью следил весь театр. Все делали, чтоб мы любили друг друга. 

— Я все равно не понимаю, как можно 24 часа в сутки находиться с одним человеком. Как Вы и работали вместе, и жили вместе…

— Когда он уезжает, мне жизни нет. Было так, когда он часто на курсы повышения уезжал ставить спектакль, я начинала ремонт. Я срывала двери, вытаскивала кирпичи. Он приезжал — дом сиял-сверкал. Мне надо было куда-то уйти, чем-то    озаботиться. Каждое утро он готовит кофе. Даже если мне нужно встать, я не встаю с постели. Он должен сказать: «Все, солнышко, мой кофе готов». А на даче: «Спускайся, все, пойдем». У нас очень много общего. Мы сейчас, столько лет прожив, открываем рот и одновременно говорим одно и то же. У нас одинаковые вкусы, у нас мысли похожи. То есть нам на самом деле, друг без друга очень тяжело.

— В чем секрет такой гармонии?

— У меня была мудрая мама, которая не оканчивала института. Она мне всегда говорила: «Никогда не называй мужа дураком! Как ты можешь жить с дураком? И потом всегда хвали, даже если он сделал не так, хвали его — и он сделает еще лучше». Настолько приучила, что даже если он уронил стакан или чашку мою любимую, я не скажу: «Ты…», я подумаю: «Боже мой, бедный, он же расстраиваться будет, ну, как же это». И буквально по всему так. И он старается не обижать меня ни в чем, охранить, чтобы ничто меня особо не касалось. Точно так стараюсь и я. Девочки росли в этой атмосфере. Они жили в этом. Для них, конечно, папа — кумир. Им очень тяжело было, что они кавалеров, мужей все пытались подобрать под папу.

— И как сейчас Вы работаете в театре, когда уволился Анатолий Семенович?

— Утром он меня привозит. Я сейчас очень мало занята. Взрослые спектакли ушли, репертуар сейчас, вообще… Театр сейчас другой. Ну, нет мастера, нет того, кто это делает. Театр другой. Тяжело мне, очень больно. И не только мне. 23 года мы строили этот театр. Мы вошли, там ничего не было. Мы все несли туда. Наши друзья нам пол мраморный положили, друзья сделали это. Потому что «Премьера» строилась вообще очень тяжело.

— Екатерина Михайловна, наверняка, у Вашей любви, у Ваших отношений были и завистники. Потому что в последние годы постоянно в театральных кулуарах шла такая информация, что Тучковы захватили Новый театр кукол, что везде Тучковы: и актриса — Тучкова, и художественный руководитель — Тучков, и главный художник — Тучкова. Что Вы об этом думаете?

— Когда мы вошли в это здание, это был общественный туалет вещевого рынка. Юля ходила на свалку Рубероидного и собирала материал для декораций спектакля «Кукла, актер и фантазия»./Юлия Тучкова — главный художник Нового театра кукол. Дочь Анатолия и Екатерины Тучковых./

Этот театр мы строили. Мы жили театром! Я белила за свои деньги фойе. Мы всегда были по материальным делам на остаточной стоимости. Правда, когда был Гатов, первые Заслуженные были — это я, Сергей Трегубов и Валерий Трифонов. Это первые Заслуженные Кубани. Юлия оформляла Москву, 850-летие, Манежную площадь, Анатолий Семенович делал два концерта. Это — наш дом. Мы жили этим. Придя в «Премьеру», мы ничего не приобрели. Меня как-то    хотели упрек, сказать, что Вы захватили. Вот как нам дали квартиру? Когда Анатолий Семенович уехал в Тюмень, в Краевом театре кукол сменилось за это время семь режиссеров. И они его просили: «Вернитесь!». Тучков снова поднял театр. Билеты доставали за два квартала. То есть выкупались билеты. И потом нас увлек Гатов. Он был человек, конечно, совершенно необычайный. Бросили все, и ушли, и начали строить это здание. 

— Екатерина Михайловна, Ваша семья уже пережила весь этот конфликт с уходом Тучкова из театра?

— Это невозможно пережить. Это останется с нами до конца. Я плохо сплю ночами.

— О чем Вы сейчас мечтаете?

— Знаешь, в чем ужас? Ни о чем… У меня сейчас нет желаний, у меня нет мечты. Ну, если честно говорить, я немножко поломана. Хотя я всегда говорила и повторяла, что я безумно счастливая женщина. Потому что я понимаю, что для любой женщины, для любого человека должно быть самое главное — это семья. Дети через каждые несколько минут звонят. Сейчас я только ехала на интервью, прибежала внучка посмотреть, как я накрасилась. Вот это счастье. И тогда легче переносить все остальное, потому что жизнь, вообще, серьезная.

Есть вот стихи:

А ты?

Входя в дома любые —

И в серые,

И в голубые,

Прислушиваясь к звону клавиш

И на вопрос даря ответ,

Скажи:

Какой ты след оставишь?

След,

Чтобы вытерли паркет

И посмотрели косо вслед,

Или

Незримый прочный след

В чужой душе на много лет?

— Вот мы наследили… 

Беседовала Елена Лифанова