loader

Легендарный фотограф Игорь Гаврилов, обладатель премии World Press Photo и корреспондент журналов TIME и Observer, показавший миру трагедию Чернобыля и смертоносное землетрясение в Армении, рассказал «России. Кубань», как ему удается плести ткань времени в фотографиях, почему надо не терять страх в горячих точках и каким был самый жуткий момент в его жизни.

— Игорь Викторович, можно ли к вам применить расхожее для фотографов выражение «сапожник без сапог»?
— Семейный архив у меня достаточно богатый. А вот у меня нет моих портретов. Даже в путешествиях не фотографируюсь. Представляете, я 50 раз был в Париже, и у меня нет ни одного снимка на фоне банальной Эйфелевой башни. А вот детей, внуков и жену много снимал и снимаю. В семейном архиве даже есть серия, на примере которой можно судить, как развивалась наша страна, как менялись квартиры, дачи, дома, одежды, демонстрации — все это на примере моей семьи.

— Вы снимали в горячих точках, снимали через несколько дней после трагедии в Чернобыле и просто в злачных местах Советского Союза. Вам было когда-нибудь по-настоящему страшно?
— Конечно. В горячих точках всегда страшно, и я никогда не поверю тем, кто говорит иначе. Страх — это очень полезная вещь. Если тебе становится не страшно на какой-то день в горячей точке, тебе лучше уехать. Когда ты теряешь чувство опасности — вчера тебя не убило, пуля мимо пролетела, а сегодня вообще погода хорошая и кадр удалось сделать, и ты думаешь, что завтра будет еще лучше, — уезжай. Целее будешь, потому что обязательно высунешься. К сожалению, у меня есть примеры, так погибли несколько моих друзей. Так что всегда боюсь.

Гаврилов
— А что самое страшное?
— В Чернобыле было не так страшно, потому что радиация не пахнет. Смешно было, когда я летал над реактором. Летишь на вертолете, смотришь вниз — видишь, что кадра нет, вылезаешь за дверь подальше, чтобы снять. Я не боюсь высоты, очень часто работал с вертолета и висел буквально в воздухе. Но в Чернобыле заметил, что минут через 10 даже не мозг, а кто-то подает команду организму спрятаться, залезть полностью в вертолет. Организм боялся чего-то.
Самая страшная ситуация со мной произошла в заливе Пильтун. Было очень интересное задание — съемка для немецкого «Гринписа». Надо было сделать фото кита на фоне нефтяной платформы.
— Как снимают китов?
— Очень просто. Садишься в лодку «Зодиак», которая почему-то дырявая, на моторе сидит пилот, на себя надеваешь оранжевый костюм, как бы по инструкции, но он тоже дырявый. Вода плюс 6-7 градусов, и ты на лодке уходишь в открытый океан. Ты должен заметить фонтан. Увидел — и на этой лодке лиссированием бежишь к этому фонтану. Вода выливается из лодки, та, которая натекла, пока стояли. Потом ты должен посмотреть, где будет второй фонтан, чтобы понять, куда идет кит. Устремляешься к нему и ждешь, пока он всплывет в третий раз. Как правило, кит после третьего раза уходит на глубину на некоторое время. Но при этом часто ударяет хвостом. И тут надо  в кадре поймать платформу и кита — все просто достаточно.

— Звучит не очень просто.
— Но вот я жду третьего этого всплеска, оборачиваюсь к пилоту и вижу, что под лодку приближается темная туча, медленно-медленно поднимается. Я вспомнил про всех матерей. Потом — про свою мать, про жизнь, семью, детей. Я прекрасно понимал, что еще несколько секунд — лодка переворачивается, и жить нам остается минуты три, потому что рацию мы тоже забыли, мы же русские люди. Кит всплывает буквально в паре метров от лодки. Появляется глаз — огромный глаз,  ракушками поросшее тело. Я узнаю, что этого кита зовут Александр Бургин — это главный специалист наш по китам в России и мой хороший друг, я с ним по Камчатке путешествовал долгое время. И вот этот Саша Бургин в обличии кита на меня смотрит и уходит на глубину. Начинаю молиться, чтобы он не ударил хвостом, потому что иначе лодка перевернется. Слава богу, обошлось. Вот это были, пожалуй, самые страшные несколько секунд в моей работе.

Гаврилов 5
— Вы придерживаетесь принципа, согласно которому фотограф, в первую очередь, должен оставаться человеком, затем — профессионалом, и уже после этого — фотографом. Вы этот принцип выработали во время своей работы или решили придерживаться его изначально, как только стали заниматься фотографией?
— Не изначально, безусловно. Я и не мог его изначально выработать, потому что в Советском Союзе нам не разрешали снимать катастрофы. А этот принцип срабатывает только в каких-то экстремальных ситуациях. Я достаточно циничен, конечно. Ведь уже 50 лет занимаюсь фотографией и журналистикой, порой достаточно жесткой. Одновременно и циничен, и сентиментален, я не разучился плакать — это очень  важная черта в работе фотографа, художника и тем более журналиста.
Я никогда не ходил по трупам. Я знаю людей, которые ходили, передвигали мертвые тела вплоть до того, что выкапывали. Сам никогда этим не занимался. Не раз попадал в ситуации, когда люди не хотят, чтобы я их снимал. И я переставал снимать.
— Почему переставали?
— Даже если я не сделаю несколько кадров, значит, сделаю их в другом месте и в другое время. Бывали ситуации, что люди, увидев мое отношение к ним, совершенно по-другому начинали относиться и ко мне, допускали меня так близко, как никого другого. И я делал хорошие кадры. Я не подам руки папарацци, клянусь вам. Это не мой стиль. Есть масса вещей, которые можно снимать.
Не надо заглядывать женщине под юбку, не предупредив ее об этом. Не надо подглядывать, не надо обижать людей. Как правило, люди, которые этим занимаются, не фотографы. Они так, погулять вышли.
— Вы сказали, что в Советском Союзе нельзя было снимать катастрофы. Что еще нельзя было снимать? Наверняка у фотографов была какая-то такая памятка, внутренняя цензура, они точно знали, что вот это снимать нельзя, и это все равно никуда не пойдет.
— Памяток, конечно, не было, кроме тех, которые существуют и поныне. Есть запретные зоны, какие-то вещи, которые называются «военной тайной» и то, что в принципе никто не разрешит снимать. Не знаю, по каким причинам не разрешали снимать катастрофы, но вообще понятно — чтобы не будоражить людей. Журналистика была другой совершенно. И эти кадры были не очень востребованы. Так или иначе потом все узнавали обо всем, земля слухами полнится.

Гаврилов 3
— Вас когда-нибудь арестовывали за съемку?
— Меня задерживали пару раз на улице. Например, когда я снимал сосульку на фонаре, подошли милиционеры. Оказалось, что эта сосулька висела на фоне почтового ящика. Почтовые ящики — это закрытые институты, в которых проводились какие-то научные работы для военно-промышленного комплекса или еще чего-то. Один раз меня арестовали за то, что я снимал очередь за билетами на фильм о The Beatles, Yellow Submarine. Доблестный старлей решил, что тем самым я пропагандирую западное кино, что недопустимо. Ничего не произошло, так что…
Сейчас труднее снимать: все частные территории почему-то объявляют закрытыми зонами. Хотя я имею право снимать, есть закон о печати. Но многие охранники берут на себя функции высшей власти, начинают препятствовать съемке. Однако это не самое страшное. Всегда можно отойти в сторонку и вернуться, когда охранник зазевается. 
Гаврилов 2
— Сегодня фотографировать можно на любой гаджет. Эта доступность перевела искусство фотографии на другой уровень или, наоборот, все упростила и испортила?
— Не то, не другое. Все, что делается гаджетами, телефонами и прочими, — делается, в основном, для себя. И это не портит фотографию. Во-первых, изумительное качество гаджетов сейчас. Просто поразительное! Порой мы, профессионалы, уже просто не можем по качеству картинки соперничать. Сейчас любитель первым снимет высадку гуманоидов на Землю, сколько бы я ни таскал фотоаппарат с собой. Все равно вы, люди, будете первые, потому что просто там раньше окажетесь.
Конкуренции со стороны снимающего большинства я не ощущаю. Как было в стране 10-15 по-настоящему хороших фотографов в моих детстве, юности, так и сейчас их столько же. Как было в мире человек 20-30 мастеров, так и сейчас.

Рекомендуем

На предприятии сегодня, 18 ноября, загорелся склад с картонтарой площадью 630 квадратных метров.

Ноября 18, 2017

Двое из них были задержаны по местам жительства, еще двое — при попытке скрыться на автомобиле.

Ноября 18, 2017

Сообщение об инциденте поступило сегодня, 18 ноября, в 10:39.

Ноября 18, 2017

ДТП произошло сегодня, 18 ноября, в 8:00 на перекрестке улиц Цедрика и Советов.

Ноября 18, 2017

Отрицательный рекорд: к концу подходит очередная неделя «Утро Худеем к Новому году»

Впервые за всю историю проекта одна из участниц уже второй раз не только не похудела за неделю, но еще и набрала больше килограмма. 

Досуг и забота: частные дома для престарелых в Краснодаре

В краевой столице частных домов для престарелых несколько, и многие живут здесь постоянно.

Чем заняться, если ты пожилой кубанец

Жить нужно интересно, решили они и после выхода на пенсию отправились за новыми навыками.

Россия. Кубань

Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-59166 от 22.08.2014 г. Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об интеллектуальной собственности. Любое использование текстовых, фото-, аудио- и видеоматериалов возможно только при наличии активной индексируемой гиперссылки на сайт ГТРК «Кубань».

Для аудитории старше 16 лет